Применение российского права английским судом

2003

Недавняя практика показала, что английские суды в полной мере готовы применять российское право в тех случаях, когда возникает такая необходимость. Так, в рамках процесса по делу Компания «Бейс Метал Трейдинг Лимитед» против г-на Шамурина (2003 г.)¹, решение по которому было вынесено Лондонском коммерческим судом, судья Томильсон определил, что российское право применимо к определенным исковым требованиям, заявленным компанией «Бейс Метал Трейдинг Лимитед» («БМТЛ») против бывшего директора, причинившего компании «БМТЛ» вред в виде убытков на сумму 6 млн. долларов США в результате, как было заявлено истцами, несанкционированной фьючерсной торговли на Лондонской бирже металлов. Компания «БМТЛ» настаивала на том, что к делу должно быть применено английское право, отчасти в силу того, что торговля металлами осуществлялась через лондонских брокеров, а также в силу того, что «БМТЛ» является компанией, зарегистрированной на о. Гернси. Тем не менее суд решил применить принципы российского права и определил, что г-н Шамурин не несет ответственности за любые нарушения своих обязанностей. Помимо всего прочего, это решение суда является наглядным примером того, к каким непредвиденным последствиям может привести незаключение участниками совместного предприятия надлежащих договоров с указанием страны, правом которой регулируются их отношения. В этой связи, трудно переоценить важность заключения детально проработанных договоров в письменной форме, включающих прямо выраженные положения о выборе применимого права.

Принятое решение может представлять особый интерес для российских практикующих юристов и исследователей, которые с одной стороны могут поставить под сомнение толкование судом некоторых материальных норм российского гражданского права, а с другой стороны - приветствовать готовность английского суда применить законы другого суверенного государства в тех случаях, когда это продиктовано применимыми принципами коллизионного права, включая (в этом конкретном случае) Конвенцию «О праве, применимом к договорным обязательствам» (также известную как Римская конвенция 1980 года).

В соответствии с текстом решения, опубликованным в Англии, предыстория дела была следующей. Два брата, г-да Юрий и Михаил Живило, заключили договор «совместного предприятия или товарищества, базирующегося в России» (которое, было очевидно истолковано судом как товарищество по английскому праву) с ответчиком, г-ном Шамуриным, для осуществления торговли алюминием, произведенным Новокузнецким алюминиевым заводом, расположенным в Кемеровской области на юго-западе Сибири. Для содействия маркетингу и сбыту металла на рынках Запада стороны учредили компанию «БМТЛ» на о. Гернси, являющимся островной юрисдикцией со льготным налогообложением, аффилиированной с Великобританией, но не являющейся ее частью. (о-ва Гернси, Джерси и ряд близлежащих островов известны под общим названием «Нормандские острова».) Г-ну Юрию Живило принадлежало 50% акций компании «БМТЛ», остальные 50% акций компании принадлежали г-ну Шамурину. Оба были назначены директорами компании.

Компания никогда не устанавливала постоянного представительства для целей ведения хозяйственной деятельности в Англии или на о. Гернси. Деятельность компании почти полностью осуществлялась из России. Торговля велась в Лондоне через различных брокеров на рынке металлов, через которых г-н Шамурин проводил торговые операции. По прошествии некоторого времени возник спор. В частности, г-н Шамурин был обвинен в осуществлении «несанкционированных фьючерсных сделок» и был отстранен от контроля за продажей металла. Через несколько лет г-н Шамурин обратился в суд о. Гернси, заявив, что его лишили прав на 50% акций компании «БМТЛ» помимо его воли.

Г-да Живило, которые теперь практически полностью контролировали компанию «БМТЛ», в свою очередь обратились от имени компании в Лондонский коммерческий суд с иском против г-на Шамурина. Иск был заявлен по трем основаниям: (1) г-н Шамурин нарушил свой трудовой договор, (2) г-н Шамурин несет имущественную ответственность перед компанией за убытки, вызванные несанкционированной торговлей металлом, исходя из доктрины английского права о том, что его действия противоречили интересам компании (нарушение «презюмируемого обязательства») и (3) что г-н Шамурин нарушил свои обязанности директора компании «БМТЛ».

Ввиду того, что дело затрагивает несколько юрисдикций, суд внимательно рассмотрел вопрос о том, право какой страны должно применяться к каждой части иска, отметив при этом, что право различных стран может быть применимо к различным обязанностям ответчика. По английскому праву, применимое право устанавливается в соответствии с Законом Англии «О контрактах (применимом праве)» 1990 года, который включает в себя Римскую конвенцию 1980 года. В соответствии с указанной конвенцией суды должны принимать во внимание выбор сторон договора относительно применяемого права, за исключением ряда определенных ограничений. В тех случаях, когда регулирующее право не определено договором (в прямой или косвенной форме), договор регулируется правом той страны, с которой такой договор «связан теснее всего». Отдельные нормы применяются к трудовым договорам, при этом в целом применяется право той страны, в которой работник осуществляет свою работу на систематической основе (или, если он не осуществляет свою работу на систематической основе в какой-либо одной стране, – закон страны, в которой он был принят на работу).

Далее суд применил эти нормы к обстоятельствам дела. Во-первых, ввиду того, что деятельность совместного предприятия осуществлялась с территории России через представительство «БМТЛ» в Москве, суд установил, что к трудовому договору применимо российское право.

Во-вторых, суд признал неубедительными доводы о применимости английского права к обвинению компанией «БМТЛ» г-на Шамурина в том, что он причинил ей вред в виде убытков, вызванных противоправными действиями (что является «деликтом» по терминологии английского права) в силу нарушения своего презюмируемого обязательства. В данном случае доводы истца заключались в том, что на основании того, что банковский счет «БМТЛ» находился в лондонском банке и ущерб был причинен в Англии, к делу должно быть применено английское право. Другим аргументом истца было то, что договоры страхования финансовых рисков (хеджирования), повлекшие за собой возникновение убытков, были заключены в Лондоне с лондонскими брокерами. Суд полностью отклонил эти доводы, указав на то, что в действительности вред был причинен компании «БМТЛ» в России, что подтверждается отсутствием средств, не позволившим компании «БМТЛ» заключить договор толлинга на алюминий. Результат не изменился бы, даже если бы г-н Шамурин заключил договоры в ином месте, например в Нью-Йорке.

В соответствии с общепринятой нормой английского права, в тех случаях, когда вред от неправомерных действий причинен на территории иностранного государства, а иск подается на рассмотрение в Англии, истец должен подтвердить суду, что его исковые требования могут быть удовлетворены как в соответствующем иностранном государстве, так и в Англии². Это правило не применяется в некоторых определенных случаях, например: в случае причинения телесных повреждений одним гражданином Англии другому гражданину Англии на территории иностранного государства суд должен применять право Англии. В рассматриваемом деле в силу того, что истец был уверен, что его иск не будет удовлетворен в России, истец наставал на применении английского права. Суд отклонил эти доводы сославшись на то, что обстоятельства дела свидетельствуют о полном отсутствии связи дела с Англией и, напротив, о том, что дело имеет непосредственное отношение к России. В этой связи, суд счел применение английского права безосновательным.

Далее суд рассмотрел вопрос права, регулирующего обязанности директора. Компания «БМТЛ» сослалась на то, что поскольку она была зарегистрирована на о. Гернси, суд должен толковать отношения сторон в соответствии с правом о. Гернси, где осуществлялось внутреннее руководство деятельностью компании. Суд отклонил и эти доводы. По мнению суда, акты или контракты, устанавливающие обязательства между заинтересованными участниками компании, не обязательно должны регулироваться законодательством страны, в которой такая компания была учреждена. В данном случае действия сторон не указывают на то, что стороны имели намерение регулировать свои отношения в соответствии с правом о. Гернси. Как представляется, вопрос от том, в какой юрисдикции учреждать компанию, не имел для сторон какой-либо значимости.

В итоге суд определил, что ко всему иску должно применяться российское право. Это означало провал иска по всем пунктам. По мнению суда, исходя из свидетельских показаний, с которыми согласились обе стороны, российское право (в отличие от английского) не признает «обязанности действовать квалифицированно и с должной осторожностью» в рамках осуществления коммерческих сделок и не налагает каких-либо обязательств в отношении исполнения конкретных обязанностей в отсутствие письменного договора. Более того, российское право не устанавливает обязанности для членов совета директоров так, как это предусматривается английским правом. (Авторы воздержатся от комментариев относительно этой части вынесенного решения, но тем не менее задаются вопросом, довел ли кто-либо соответствующие положения российского законодательства до сведения суда, в частности положения п. 3 ст. 53 ГК РФ.)

Любопытно, что суд отметил, что даже если бы к обстоятельствам дела было применимо английское право, истцы, тем не менее, также проиграли бы. По мнению суда, г-н Шамурин не нарушил своего трудового контракта, исходя из принципов английского права, в силу того, что договор не запрещал ему (прямо или косвенно) заключать фьючерсные контракты. В этой связи, суд установил, что г-н Шамурин не действовал «неквалифицированно и без должной осторожности» при выполнении своих служебных обязанностей, не нарушал трудовых обязанностей или «презюмируемых» обязанностей перед компанией. Г-н Шамурин также не нарушал своих обязательств директора. В итоге, суд определил, что г-н Шамурин не несет ответственности по английскому праву, принимая во внимание отсутствие в его трудовом договоре более четко определенных полномочий г-на Шамурина на его участие во фьючерсных торгах. (Применение права о. Гернси привело бы к таким же результатам, поскольку оно в целом основано на праве Англии.)

В контексте вышеизложенного несколько ироничным представляется тот факт, что несмотря на вынесение решения в пользу г-на Шамурина, суд, тем не менее, указал, что показания г-на Шамурина были «неправдоподобны по своей природе» и «надуманны». Суд признал, что маловероятно, что г-да Живило когда-либо давали свое согласие (через копанию «БМТЛ» или иным образом) на фьючерсные торги г-на Шамурина. Тем не менее, это не изменило решения суда, принятого на основании принципов российского права.

Это решение служит напоминаем о том, что в случаях, когда стороны должным образом не оформляют своих прав и обязанностей подписанием договора, они не могут ожидать, что это упущение будет восполнено английскими судами при возникновении разногласия. В данном случае осуществление сторонами торговли через компанию, зарегистрированную на о. Гернси, не было достаточной гарантией применения английского права или права о. Гернси. Напротив, суд был полностью готов применить российское право, принимая во внимание, что Россия, по мнению суда, имеет наибольшее отношение к сторонам и их коммерческой деятельности.

Исходя из конкретных обстоятельств дела, приведенные судом доводы говорят о том, что даже если бы компании «БМТЛ» удалось убедить суд в необходимости применять английское право, компания все равно бы проиграла бы дело. Тем не менее, в других обстоятельствах различия между российским и английским правом могли бы иметь существенное значение для исхода судебного разбирательства. Результаты могли бы быть иными, если бы стороны оформили свои права и обязательства, подписав соответствующий договор до начала совместных коммерческих операций. Мы хотим обратить внимание всех российских и английских юристов на это судебное решение.

Сноски:

¹ 2003 EW HC2419 Comm.

² Другая норма применима в соответствии с Законом Англии «О международном частном праве»1995 года, но это не изменило бы решения суда.